Карта сайта
Размер шрифта:

Страницы нашей истории – появление деревень, слобод, первых районов

 

Село Суерка – красивое русское село на берегу Тобола, хотя слышится в названии какая-то татарская закавыка. Точного перевода никто из местных жителей не знает. Бывший глава сельского поселения Николай Васильевич Магнеев считает, что Суерка переводится как «село на реке», а татар, по его словам, здесь никогда не было. Суерка – одно из старейших на юге Тюменской области. Вообще-то деревня когда-то называлась Осипово – по имени своего основателя Осипа Николаевича Давыдова, пришедшего в эти края в 1610 году вместе с первыми переселенцами из Великого Устюга. Может, и дальше бы так называлась, если бы не река Суерь, которую приходилось преодолевать всем, кто ехал в деревню. Постепенно Осипово стали называть Суерским, а потом и вовсе – Суеркой.

Первые упоминания о реке Суери относятся к первой половине семнадцатого века. В 1605 году царевич Азим с войском в 300 человек, стоял в устье впадения реки Суери в Тобол.

В памяти тюменского воеводы Ивана Милюкова написанной в ноябре 1634 года, сообщалось, что тюменские ясашные татары, посетив зверовье на реке Суери, видели «калмацких воинских людей тайши Талая», которые наблюдали за передвижениями русских, намереваясь «вновь воевать сибирские слободы».

Освоение реки Суери русскими началось со строительства Суерской слободы, чья южная граница проходила по реке Суери. Суерская слобода, существовавшая с 1670-х гг., была сожжена, но вскоре отстроена заново. По описанию 1749 г., «острог Суерский построен над рекою Тоболом и при оном остроге городовое строение: город, рубленный в углы, при нем одна башня проезжая, другие ворота»; вокруг «город же лежачий в столбах, при нем трое проезжих ворот, надолбы, рогатки и ров».

В былые годы на Суерь «приезжали из ницынских слобод крестьяне с неводами, рыбу ловили и десятую пошлину в государеву казну платили многую».

В конце 70-х годов чубаровский крестьянин Василий Пухов присматривает удобное место в устье реки Суери, у озера. «Близ слободы бор. За бором верст на 10 сенных покосов и луга по обе стороны реки Тобол. По реке Суери луга и боры, а на высоких местах пашенные земли». Пухов просит разрешение на строительство слободы. И вскоре получает право привлекать «охочих людей» желающих поселиться в слободе. Вместе с ним приезжают беломестные казаки, за службу вместо денежного жалования получавшие право бесплатно пользоваться пашней. Необходимо упомянуть фамилии первопоселенцев и те места, откуда они пришли осваивать новые земли. Братья Семен и Яков Коркины дети ямщика Павла, родившиеся в Туринском остроге, затем жившие в Беляковской слободе. Фадей Митрофанович (Семёнов), родом с Соли Камского посада, с Егорьевского прихода. Петрушка Лукьянович Бурцов, сын стрельца, родившийся на Тюмени. Емельян Кириллович Шаверин сын пономаря, родившийся в уезде Соли Вычегоцкой в Андреевской волости. За ними в слободе появляются крестьяне. Пухов берет с них поручные обязательства «избою поселиться, землю под пашню распахать» и после льготных лет не сбежать и платить подати. Затем отводит им землю под дворы, пашни и сенокосы. Первые слободские крестьяне: Петр Григорьевич Человечков, сын крестьянина, родившийся в Чюбаровской слободе, Ларион Степанович Безпалов, сын крестьянина, родом из Киргинской слободе, Кузьма Иванович Курочкин, сын крестьянина, родившийся в Ницынской Ощепковой слободе, Иван Кондратьевич (Черной), сын крестьянина, родившийся в Мурзинской слободе. С ним приехал его родной брат Федор, потомки которого носили фамилию Симановых.

К 1683 году в Усть-Суерской слободе насчитывалось 5 дворов беломестных казаков и 4 двора оброчных крестьян. Кроме двора слободчика, отмечен и двор захребетника Фадея Васильева, крестьянина, родившегося в уезде Соли Камской на Косве. Всего в слободе насчитывалось 11 дворов. Вскоре из крестьянских заимок вырастают деревни. Уже в 1689г. в слободе насчитывалось 34 двора (100 лиц мужского пола), в которых жили: писчий дьячек – письмоводитель, пушкарь, воротник и сам слободчик. Кроме того, было 5 дворов казаков и 9 дворов оброчных крестьян. К слободе были приписаны следующие деревни:

Памятная: 4 двора беломестных казаков и 2 двора крестьян.

Коркина: 3 двора беломестных казаков и 6 дворов крестьян.

Зырянская: 1 двор беломестного казака.

В 1683 беломестные казаки и пашенные крестьяне Суерской слободы подали челобитную писцу Льву Мироновичу Поскочину. В ней говорилось, что «в прошлом де во 180-м году построена Суерская слобода и пашенные крестьяне государству десятинную пашню пашут и деревнями построились около острогу в отъезде. И в прошлом де во 189-м году выше их слободы построился слободою, слободчик чубаровский крестьянин Васка Пухов и чинит им всякую тесноту и обиды и землю их и сенные покосы отнимает». А еще просили они, чтобы их слободские земли размежевали. В качестве межей использовались урочища, лога, речки. В грамоте данной слободчику граница межи была указана не совсем точно. Между жителями слобод возникла тяжба. Наконец в 1683 году Суерские, Усть-Суерские и Белозерские слободские земли были размежеваны. Василий Пухов, вместе с беломестным казаком Емельяном Шавериным и крестьянином Петром Человечковым владели «речкою Суерью и около той речки курьями и истоками и рыбу летом и в осень подледную ловят». Кроме того, Василий Пухов имел мельницу.

В 1695 году приказчиком Усть-суерской слободы был Никита Ульянович Ремезов, родной брат знаменитого Сибирского картографа, летописца и зодчего Семена Ульяновича Ремезова. На чертежах Ремезова 1697 года отмечены деревни: Речкина, Кайгородова, Памятная, Петухова, Человечкова. Шмакова, Межевая, Коркина и Зверева. В самой слободе уже была церковь. В 1710 году Василей Пухов числился в беломестных казаках, имел дворовых. Трое его сыновей Герасим, Родион и Иван жили своими домами. Известно, что Родион был грамотным и умел писать. В 1710 году к слободе относились деревни Речкина, Памятная, Волосникова, Зверева, Коркина, Заозерная и деревни Суерские, расположенные по речке Суери. В слободе проживал приказчик тобольской сын боярской Леонтий Черкасов и бывшей писчей дьячек Филат Буслаев. В церкви Николая Чюдотворца священником был Никита Федотов, а дъячком Степан Шалабанов. Всего в слободе и окружающих ее деревнях был 141 крестьянский двор. В Суерской слободе в 1710 г. числилось 223 двора, в которых проживало 1374 д.об.п., т.е. в среднем населенность слободского двора составляла 6,1 чел. По данным В. Турского, проводившего данный дозор, все слободское население состояло из крестьян, бобылей, военно-служилых (драгуны, пушкари, казаки), приказной администрации и духовенства. Число крестьянских дворов составляло 102 дв., в которых проживало 504 д.об.п. (населенность двора – 4,9); бобыльских дворов – 39 дв. и 161 чел. (населенность – 4,1); военно-служилое население (384 д.об.п.) проживало в 72 дв. (населенность – 5,3); приказная администрация и духовенство – 63 чел. – проживало в 10 дв. (населенность – 6,3). В этих цифрах обращает на себя внимание то, что собственно крестьянское население составляло всего 36,7% (по дворам – 45,7), военно-служилое население – 28,1% (по дворам – 32,3), бобыли составляли 11,6% населения (по домам – 17,5), приказные и духовенство занимали по 4,4% среди населения и дворов. Были в слободе еще подворники и дворовые – 262 д.об.п. Существование этих групп населения очень важно в плане наличия в слободе «свободной» рабочей силы, ибо это также является признаком города. В составе населения мы также не видим ремесленников, но из литературы известно, что эту роль нередко выполняло военно-служилое население, особенно пушкари, да и само крестьянское население далеко не все было занято сугубо крестьянской работой.

2 декабря 1711 года за построение Усть-суерской и других слобод и заселением в них крестьян тобольский дворянин Феофилов получил дворянство по московскому списку.

К 1720-му году в Усть-Суерской слободе проживали: Косачевы, Коркины, Звездины, Пуяровы, Шалабановы, Бунковы, Устьянцовы, Коневы, Чюбаровы, Коротковы, Заогородные, Кунгурцовы, Подкожурниковы, Поповы, Сычовы, Проскуряковы и Каплины.

В 1697 году на картографических чертежах С.У.Ремезова отмечена слобода Верх-Суерская на реке Суери, возникшая примерно в 1693 году. По реке Суери вокруг слободы расположились деревни Налимова, Зырянова и Каргополова. В 1700 году сообщалось, что «со степной стороны в прошлых годах приход воинских людей был не по одно время». В начале 18 века Верх-суерская слобода подверглась серии нападений киргиз-кайсаков и была разрушена. Паника ожидания набегов казахов охватила после серии нападений 1700–1703 годов прежде всего русские поселения на севере «степной стороны» Среднего Притоболья, лежащие в удалении от центров сосредоточения крупных воинских сил по Тоболу – Царёва Городища и Ялуторовского острога, но совсем рядом со степью, откуда к Верх-Суерской, Емуртлинской, Белозерской слободы вели 2 хорошо наезженные кочевниками дороги с Ишима, пересекавшиеся по данным карты С.У. Ремезова в районе озер Грязное, Пресное, Травыкуля и Сазыкуля.

Отсюда кочевники легко могли выйти к деревням любой из перечисленных слобод.

Как показали события, русские воинские силы не могли обеспечить эффективную защиту восточного ново-колонизируемого участка за «жилой стороной» Тобола, что привело к временному свёртыванию колонизационных процессов на данной территории. В 1703 году крестьяне одного из центров за-Тобольной колонизации Верх-Суерской слободы обратились с просьбой к администрации Сибири «тое слободу перевесть в Усть-Суерскую слободу» (на «жилой» стороне Тобола) по причине «что та слобода от иноземцев разоряется», на что последовало разрешение. И крестьяне целой слободой ушли на русскую сторону Тобола, переселилившись на территорию Усть-суерской слободы, где записаны в переписной книге 1710 года. В 1711–1712 годах проходила война с джунгарами, которая и помешала в эти годы казахам грабить Зауралье. Зато в следующем 1713 году нападениям подверглись деревни сразу 3 слобод по Тоболу. Одной из них стала Усть-Суерская. Здесь казахи разорили деревню Речную, перебив и взяв в плен 30 крестьян и отогнав 60 лошадей. Но в следующие годы союз с Россией становится для казахов делом жизненно необходимым. Джунгары всё более вытесняли их из восточных степей и оазисов Туркестана в степи Центральной Азии. Единственным выходом в этих условиях являлась откочёвка в далёкие от ойратов и благоприятные для кочевания районы рек Урала, Тобола, Ишима и Аральского моря, о закреплении в которых нечего было и думать в условиях русско-казахской конфронтации. В связи с этим казахская знать постаралась урегулировать постоянные пограничные конфликты в Зауралье. В 1716 году посольство хана Каина торжественно обещало – «А будет кто ныне из Казачей орды чинить какое разорение – Каин хан обещает казнить или высылать в Тобольск». После этого обещания воевода Сибири князь Гагарин разрешил казахам кочевать вблизи русских слобод Зауралья по рекам Тоболу и Ишиму. На определённое время это русско-казахское сближение способствовало улучшению пограничного положения слобод Зауралья. Так, в 1717 году группа крестьян Верх-Суерской слободы, переселившихся из-за постоянных нападений казахов в 1703 году в за-Тобольную Усть-Суерскую слободу попросила губернатора М.П. Гагарина разрешить из опять «на том месте построиться и завести слободу по-прежнему», мотивируя это не чем иным, как «распространением Вашего величества (Петра I) отчины». В документах 1719–1721 годов говорится, что в Верхнем-Суерском станце уже была построена новая слобода.

После основания Емуртлинской и Верх-Суерской слобод крестьяне стали осваивать восточный берег Тобола. Правда единичные набеги по-прежнему совершались так в 1737 году из деревень Коросковой и Катаевой Суерского острога с крестьянских водопоев отогнали 35 лошадей. В 1743–1745 годах после строительства форпостов «по за Тоболу», началась активная колонизация этих мест. В 1749 году Верх-Суерская слободанасчитывает следующие деревни: Ошуркова, Просекова, Терпугова, Шматова, Щукина. Усть-Суерская к этому времени также растёт. При ней: село Шмаковское; деревни: Волосников, Гладунина, Достовалова, Дугина, Заозёрная, Зверева, Коркина, Мокина, Мясникова, Памятинская, Петухова, Плотникова, Речкина, Романова, Романова, Секасова, Слободчикова, Суслова, Широкова. Сегодня Усть-Суерское. Сегодня село Усть-Суерское, ранее относившееся к Ялуторовскому, а затем к Шадринскому дискритам, входит в Помятинское сельское поселение Белозёрского района Курганской области. Однако даже учитывая ныне существующие территориально-административное деление разделить историю края на «нашу» и «не нашу» крайне трудно, да и бессмысленно. Тогда от Суерского острога до Усть-Суерской слободы было 20 вёрст, относились они к одному дискриту и жили одной жизнью, и не взирая на отмежёванные границы, сообща отражали набеги врагов как казахов, так и калмыков. Вот один ярчайший пример:

15 июля 1693 года отряд Казачьей орды вышел под деревни Ялуторовской слободы и перебили не готовых к бою разрозненные группы беломестных казаков и крестьян – было убито 42 человека и захвачено в плен 69. Василий Шульгин, находившийся в Суерской слободе, не дождался отряд Ивана Молчанова, присоединился к своему отряду (по данным Нарышкинского списка Сибирского летописного свода 50 тобольских детей боярских, 60 конных казаков и литовского и новорпрещенского списка, 45 татар – всего 155 человек), 172 человека беломестных казаков и «охочих крестьян» из Ялуторовской и Суерской слободы. Кроме того, к отряду присоединилось много охотников из других слобод. С этими силами В.П. Шульгин 25 июля вышел в степь. 27 июля отряд русских вступил в сраженье с кочевниками и у озера Семискуль на восточном берегу р. Тобола. «И вчался бы крепок со обоих сторон... Василий Шульгин с двумя братьями, Яковом и Иваном и с тобольскими детьми боярскими, и с казаками и татарами из беломестных, и со слободскими крестьянами на том бою вси у того Семискуля озера убиены были» — так описывает события Есиповская летопись. В малоизвестном памятнике конца XVII – начала XVIII века Сибирском летописце содержится дополнительная информация об этом событии. Отряд В.П. Шульгина вынужден был принять бой в невыгодных для себя условиях. Недалеко от места сосредоточения кочевников у озера у русских подломилась на степи телега «государевою казною с порохом» и им пришлось занять оборону прямо в открытой степи «место же не крепко», а не за естественными укрытиями. Кроме того, пошёл сильный дождь и у служилых людей «ружья замочило». Теперь исход боя решало численное превосходство кочевников — по данным Сибирского летописца их было «тысячи 3». Отряд Тюменских служилых людей Ивана Молчанова из Царёва Городища не успел вовремя поддержать Василия Шульгина, недалеко от места «побоища» бежавшие русские пленные сообщили Ивану Молчанову, что отряд В. Шульгина полностью уничтожен. После этого отряд И. Молчанова отошёл в Ялуторовскою слободу, где простоял до осени. Из отряда В. Шульгина выжило лишь 14 человек, взятых в плен и позднее бежавших.

В XVIII в. появляется даже специальная группа «торгующих крестьян». Уже Г.Ф. Миллер в 1741 г. отметил, что пашенные крестьяне составляли 319, а оброчные – 258 д.м.п. К 1762 г. в самой слободе вместе с острогом насчитывался уже 251 двор, т.е. число дворовых строений возросло в 2,4 раза. В административном отношении к нему «тянуло» 23 деревни, а церковный ее приход (что в некотором плане показывает экономический рынок) составлял уже 378 дворов, в которых поживало 3033 чел. К концу века в слободе возникает местная ярмарка, которая функционирует раз в год, крестьяне сбывают свой хлеб в Тюмень и Ялуторовск. По описанию 1749 г., «острог Суерский построен над рекою Тоболом и при оном остроге городовое строение: город, рубленный в углы, при нем одна башня проезжая, другие воротам»; вокруг «город же лежачий в столбах, при нем трое проезжих ворот, надолбы, рогатки и ров». Как видим, укрепления Суерского острога мало в чем уступали деревянным крепостцам на Иртышской укрепленной линии. По описаниям того же года к острогу относились следующие деревни: Буйкова, Бызова, Верхотурова, Голопупова, Калинина, Калунина, Карагужёва, Кропанидина, Лескова, Московская, Новая Шадрина, Переладова, Петрунина, Пушкарёва, Рякишева, Снигирёва, Скородумова, Скурдина, Старая Шадрина, Тютрина, Угренинова, Чёрная. По данным церковной статистики в 1754 г. было две церкви – Богородицкая и Прокопьевская. По данным начала 80-х годов того же столетия к Суерскому острогу относилось уже 35 деревень.

В октябре 1773 года в Ялуторовском уезде узнали о восстании Емельяна Пугачёва. Первым взбунтовался «рабочий люд» уковского винокуренного завода. Около тысячи казаков (крестьян, спешно призванных в царскую армию), посланных на усмирение… перешли на сторону восставших. Восстание разрасталось. Крестьяне прогоняли царских чиновников, желая управлять «по казачьему образцу», целые деревни переходили на сторону пугачёвцев. Рапорт Чичерина от 13 м. 1774 из Тобольска. «По приближении злодеев Тоб. губ. Ялуторовского дистрикта к слободам Утяцкой, Курганской и Иковской послал я к ним роту с пушкою при капитанах Смольянинове, Касьяновском и подпоруч. Парфентьеве, прап. Хахилеве и Щепкине, а в подкрепление оным из Белозерской и Верх-Суерской 700 чел. при маиоре Салманове. Первые с вольножелающими 1000 человек крестьян пошли против приближающегося неприятеля, но были схвачены изменниками крестьянами и при помощи других бунтовщиков разбиты и отосланы в Кунгур, куда вступили злодеи числом 3000 чел. Тоже сделали и с маиор. Салмановым. И слободы Марайская, Белозерская, Тебеняцкая, Емуртлинская и Усысуерская одна за другою злодеям предались. (Всего 15,000 душ). Осталась того дистр. одна слобода Банчанка, в коей главное правление, с принадлежащими ей деревнями».

В неравной борьбе пугачёвцы несли большой урон. Отчаянно защищались крестьяне слобод Суерской, Емуртлинской, Уковской, входивших тогда в Ялуторовский уезд. У них была даже артиллерия! Но долго противостоять регулярным царским войскам они не могли. Общее поражение Пугачёва ускорило и подавление восстания в сибирских уездах. В частности, в ялуторовский уезд была направлена воинская команда. Началась расправа с восставшими – вожакам вырывали ноздри, крестьян нещадно секли. Сотни жителей Ялуторовского уезда были отправлены в каторжные тюрьмы, рудники и заводы. Но эхо крестьянской войны ещё долго звучало и в России, и в Сибири. Заведовала делами по бунтарям и пугачёвцам наследница Тайной канцелярии – Тайная экспедиция. Центр всего её делопроизводства находился в Петербурге; в Москве был её филиал, непосредственно подчинённый московскому главнокомандующему. Но следствия «по тайным делам» велись (во всяком случае, начинались) также и в губернских и провинциальных канцеляриях, решения же по многим таким делам выносились в Москве и Петербурге. Тайная экспедиция, видимо, не располагала сетью агентуры, которая держала бы её в курсе всех важнейших явлений в области общественной мысли и общественного движения. Следственные документы Тайной экспедиции определённо говорят, что главный материал, на котором строились процессы – это доносы. Широко развитые в практике русской жизни в течение всего XVIII века доносы в последней трети этого века получили особое значение во всех судебных процессах, Содержание доносов, а также сведения, поступавшие к ней, Тайная экспедиция проверяла и дополняла: вызывались и допрашивались свидетели, устраивались очные ставки, составлялись «вопросные пункты». Обвиняемые или свидетели или собственноручно писали показания, или с их слов составлялся протокол допроса чиновниками Тайной экспедиции, наконец, для проверки сведений, содержавшихся в доносах или в показаниях обвиняемых и свидетелей, чиновники Тайной экспедиции посылались в места, так или иначе связанные с данным процессом. Кроме того, аресты обычно сопровождались обысками, при которых забирались вещественные доказательства, в виде записок, писем, документов всякого рода и пр.; широко применявшаяся тогда перлюстрация также часто доставляла Тайной экспедиции важные сведения для производимого ею следствия. Тайная экспедиция часто не интересовалась мотивами поступков и теми целями, которые ставили перед собой обвиняемые. Наоборот, главной своей задачей чиновники экспедиции считали добиться признания подсудимого и раскаяния в содеянном, хотя известно, что признание не всегда открывает истину: всё зависит от того, при каких условиях это признание вины получено и в силу каких побуждений оно могло быть сделано. Екатерина не раз имела смелость заявлять, что в Тайной экспедиции при допросах не применялись телесные наказания. Через несколько лет императрица официально признала, что телесные наказания в Тайной экспедиции применялись. В указе 1 января 1782 года «О нечинении подсудимым при допросах телесных наказаний» констатировалось, что в некоторых губернских канцеляриях и подчинённых им учреждениях «для дознания по показаниям преступивших о действиях их истины расспрашивали не только самих преступников, но и оговариваемых ими под плетьми». В делах Тайной экспедиции имеются прямые указания на применение пытки к подследственным. Так, например, по приказу Екатерины «для изыскания истины с пристрастием под батожьём расспрашивай» был ей подвергнут Пётр Хрущёв. Кто же он был такой и чем привлёк к себе внимание?

Это один из пугачевских атаманов, после разгрома своего предводителя укрывшийся в Сибири и избежавший тем самым расправы, крестьянин Петр Хрипунов, после рассказов о своем участии в Крестьянской войне неоднократно соблазнялся слушателями объявить и себя Петром III ради борьбы «за правое дело». Разъезжал по всей Западной Сибири «разглашая о государе» и призывал крестьян готовиться к вооруженному восстанию. «Ходил в каменные горы к живущим в лесах беглым людям для разглашения, что государь Петр Федорович жив». Он распространял слухи, что «в степи около Барнаула, верстах в ста от озер Чановских, а от озера Карасук в 25 верстах стоит лагерем великая команда, при коей и государь Петр Федорович». Хрипунов агитировал крестьян «сделать кампанию», набрать около 500 мастеровых и беглых, выручить сидевших в Змеиногорской тюрьме по пугачёвскому делу шесть человек, которые могли в задуманном деле стать великими помощниками. Царские власти узнали о нем только через год, когда его выдал богатый крестьянин Фёдор Алексеев. Хрипунов подговаривал Алексеева бежать с ним в Барнаул, рассказав, что он, Хрипунов, «был на линиях Иртышских пять лет и что-де около Барнаула, в степи, верстах в 100, стоит лагерем на 80 вёрст великая команда, при коей и царь Пётр Фёдорович». Сообщив, что в своё время он был у Пугачёва атаманом «и чин его в команде не потерян», Хрипунов обещал Алексееву, что когда они придут к государю, то «ты-де будешь со мною дома и холопом не будешь, да и все холопы будут вольные». Это уже было разбойничество особого рода. Групповой побег и самозванство ради нового восстания не на шутку перепугали горное начальство. Было спешно приказано «казаков привесть в готовность, батальон с артиллериею освидетельствовать и содержать в исправности», а донесения об этих событиях отправили в Петербург. Хрипунова схватили, на допросе под пытками он вновь заявил, что в Алтайских горах у него имеется огромное войско из беглых людей. По решению судей и по воле Екатерины II он был отправлен в сумасшедший дом.

В Государственном архиве Новосибирской области начата работа по созданию Государственного реестра уникальных документов Архивного фонда Российской Федерации – своеобразной «Красной книги» архивных документов. Одним из таких уникальных документов является Письмо Николая Огарева Колыванскому губернатору Борису Ивановичу Меллеру от 30 октября 1786 года о пугачёвце Петре Хрипунове.

Из этого документа следует, что смутьян этот беглый крестьянин из Суерской слободы Ялуторовского округа.

В письме губернатору сообщается, что Пётр Хрипунов в крепости Святого Петра вел разговоры о том, что бывший император Петр III жив, и он его видел. Петр Хрипунов был арестован. В крепости Святого Петра была учреждена особая секретная комиссия, проводившая расследование по этому вопросу. В ходе расследования выяснилось, что П. Хрипунов, будучи в бегах, ходил по различным населенным пунктам (современные территории Новосибирской области и Алтайского края) и вел крамольные разговоры. В 1783 году познакомился с Федором Пургиным, крестьянином села Ирмень, и Петром Борцовым, крестьянином «Медвецкого станца» Берской округи Колыванской губернии, с которыми разговаривал о пугачевском бунте. П. Борцов предлагал – «сделаем ребята компанию и составим Указ, что государь Петр Федорович жив», и чтобы П. Хрипунов назвал себя государем, «а они у него будут большие помощники». В связи с этим Н. Огарев обращается к Б.И. Меллеру с тем, чтобы Ф. Пургина и П. Борцова и других «дерзновенных людей», которые поддерживали эти крамольные идеи, «как они все находятся в ведении Колыванской губернии» сыскать и отправить их особую секретную комиссию.

В 1783 году дорога от Москвы через Владимир, Казань, Пермь, Екатеринбург, Тюмень, Тару, Иркутск, Верхнеудинск и Нерчинск была официально узаконена в качестве Большого Сибирского тракта. Со временем направления отдельных участков менялись: с переносом резиденции Сибирского губернатора из Тобольска в Омск дорога отклонилась к югу: минуя Тару и Тобольск, пошла на Омск через Ялуторовск и Ишим. Большая сибирская дорога, являясь трассой первой категории, сыграла огромную роль в истории. Это не только кандальный путь, но и курьерский, торговый, миссионерский. По ней вслед за каторжанами потянулись вглубь Сибири массы обездоленного крестьянства и промыслового люда. По ней двигались направлявшиеся на восток первые священнослужители и монахи. Большая Сибирская дорога помогала сёлам нашего уезда развиваться и богатеть. Люди, живущие рядом с трактом, прямо заявляли: «не пашня нас кормит, а большая дорога. Мы с бичика живём». Одним из наиболее развитых в этом направлении сёл и была Суерская слобода. Одна из частей этого великого кандального пути находится по правую руку от деревни Тютриной, вдоль дороги Упорово – Суерка и местные жители называют эту часть поля Потинскими увалами. Со всего сибирского края проезжали здесь торговые люди из Ишима в Ялуторовск и Тюмень, а из Екатеринбурга и Кургана в Тюмень. Ещё и сегодня можно найти в нашем районе старожилов, сохранивших в памяти рассказы о тех далёких событиях

Рассказы старожилов о Большом Сибирском тракте

Вот что говорила 89-летняя жительница Упорово, уроженка Суерки, Валентина Никитична Васильева: «Тятя, Никита Николаевич Васильев, рассказывал, что бывало, прятали в деревнях беглых и уголовников и благородных политических. Последние отличались манерами, чистотой платья, были вежливы, не заискивали. Уголовников боялись, что подожгут избу, сведут лошадей или овец. Всем в дорогу пекли хлеб, накладывали луку, сала». Из воспоминаний ещё одной нашей землячки Анны Александровны Вагиной, по мужу Колуниной, уроженки исчезнувшей деревни Ворокосовой, что была в трёх-четырёх километрах от Старой Шадриной: « Был у нас за деревней мостик через речку, называли его Кобылий, потому что купцы, ехавшие с возами товаров, всегда останавливались у мостика, кормили лошадей овсом, давали им отдохнуть и напиться воды». Её брат Вагин Константин Александрович рассказывает такой курьёзный и одновременно трагический случай: «Однажды, один из местных жителей – ворокосовцев, пользуясь тем, что беглые частенько выходили к жилью, сговорился с цыганами о покраже во время ночной пастьбы части крестьянских лошадей, надеясь, что вина падёт на беглых каторжан. Наводчика вычислили, жестоко били и забили до смерти, не разрешив даже хоронить на деревенском кладбище».

Крестьяне действительно укрывали беглых каторжан, помогали, чем могли: в деревенских избах утраивали специальные окошечки, куда выставляли на ночь хлеб, молоко, миски с едой для беглых. Частенько в деревенских баньках светились огоньки – это беглые заходили погреться, отдохнуть, поесть и даже помыться.

После раскола православной церкви, «учителя»-старообрядцы и их сподвижники устраивали акты самосожжений. Множество случаев двоеданских гарей зафиксировано в Тобльской епархии, в том числе и в Ялуторовском уезде. В 1782 году, в мае месяце, в Сибири «по прельщению лжеучителя Суерского острога, крестьянина Михаила Мензелина, утопилось в озере Сазыкуле Песчаного зимовья мужского пола со вновь рожденными десять душ». Мензелин учил приносить себя в жертву «Тебя ради, Господи». Соглашавшихся он топил в озере или запирал в избу и сжигал.

После войны с Наполеоном в России началось разложение феодально-крепостнического строя. В Сибири это выразилось, в частности, тем, что участились отказы платить подати. А в начале 1826 года крестьяне Суерской волости отказались повиноваться ялуторовскому исправнику и изгнали окружного судью. Знать, было за что. Для усмирения крестьян с воинским отрядом прибыл сам губернатор Бантыш-Каменский. Руководитель «бунта» Артемий Медведев и Семен Пьянков были высечены плетьми и сосланы на Байкал, шестеро других «подстрекателей» также были биты плетьми…

Что касается образования в слободах, то надо отметить, что появившиеся в 1830–1840-хгг. церковные школы «для поселянских детей» если и не являлись полностью белым пятном, то, по крайней мере, как в дореволюционной, так и в последующей исследовательской литературе им уделялось очень незначительное внимание. К 1839 году сведения о появлении училищ в селениях государственных крестьян Тобольской епархии относятся лишь к одному Ишимскому округу. Правда, время открытия всех восьми училищ при сельских церквах датируется почему-то сразу одним днем – 8 сентября 1837 г. Как представляется, реально в тех условиях открытие училищ с началом обучения могло произойти в разные дни, что подтверждается более достоверными данными по другим округам Тобольской епархии. В них открытия первых училищ приходятся только на 1839 г. Так, появление четырех училищ в Ялуторовском округе при церквах в селениях Верх-Суерском, Суерском, Мокроусовском и Большаковском датируется сентябрем 1839 г., В Суерском училище уже до 1 сентября 1841 г. насчитывалось 24 ученика, но к ним ещё надо добавить 14 из числа «вновь поступивших» и 3, что выбыли по окончании обучения («обучившись, выбыли»), в Верх-Суерском училище при Иоанно-Богословской церкви – 27. Это при том, что в Коркинском училище А. Пудовиков нашёл в учении 4 мальчиков от 7до 11 лет, «кроме сих три выбыли, да и сии малоуспешны».

Суерка селом была не бедным: три каменных купеческих дома, две церкви, земская управа, чайная и даже кондитерская. Пожар 1914 года уничтожил половину деревни, но, к чести жителей, они отстроили её заново. Славилась Суерка и своими ярмарками, их проходило аж четыре в год! На площади ставили два ряда деревянных лавок, торговали тканями, продуктами, из Оренбурга везли пуховые шали, из Тобольска – рыбу, клюкву, орехи, из Китая – шелка. Да и свои, местные, не уступали: несли шерстяные самотканые ковры, шерстяные шали, кружева, вышивки и многое другое. Торговые ряды тянулись до самой церкви.

Идеи обновления церкви, приспособления ее к изменившимся политическим условиям относятся к 1905–1907 годам, практическое же воплощение получили в 1920-е гг. Учредительное собрание группы «Живая церковь» состоялось 16 мая 1922 г. в Москве, там же было образовано и Высшее церковное управление (ВЦУ), во главе которого встал архиепископ Антонин (Грановский). Власти сразу предоставили обновленцам легальный статус, и началось открытое гонение на тех, кто оставался верным патриаршей Церкви. Одни архиереи затаились на местах, другие были арестованы, но большинство кратковременно признало обновленческое ВЦУ.

Формирование групп «Живой церкви» шло активно и в бывшей Тобольской епархии. 26 декабря 1922 г. председатель приходского совета религиозной общины слободы Суерской Ялуторовского уезда Игнатий Орлов и церковный староста обратились в губисполком с заявлением. В нем они просили разрешение о созыве 29 января 1923г. уездного съезда представителей православного духовенства и мирян. Уполномоченный ВЦУ Владимир Марсов ходатайствовал по этому поводу и просил дать разрешение на проведение съезда, так как поставленные на повестку дня вопросы отвечают директивам ВЦУ и будут рассматриваться в духе обновленческого движения, а также заверял, что каких-либо эксцессов на этом съезде не произойдет. ГПУ и отдел управления были не против и рекомендовали провести съезд в срок до 10 февраля 1923 г.

Суерка навсегда связана с одним семейным преданием рода Ожгибесовых. Александр Павлович Новоселов вернулся с Русско-японской войны слепым инвалидом. Дома его ждали жена Афанасия Ильинична, три малолетних дочери и сын. Земли у них было – с гулькин нос: по существующим тогда законам земельные наделы выделялись только детям мужского пола. Да и то, что было, слепой солдат обрабатывать не мог. Жили бедно. А тут ещё местные богатеи, гоняя скот, потравили хлеба. Идти бы девчонкам по миру, просить милостыню, но Александр Павлович осерчал: поеду, сказал, к царю, пожалуюсь. Неужели я пенсии не заслужил? И поехал. Не один, правда, кто ж его, слепого, одного отпустит: в дальнюю дорогу вместе с ним отправилась и Афанасия Ильинична. На дворе стоял 1908 год. Денег хватило доехать до Екатеринбурга. Там они могли бы застрять и, быть может, вернуться обратно, не солоно хлебавши, если бы не случай. На вокзале, как гласит семейная легенда, Афанасия Ильинична встретила женщину с ребёнком, заходившимся в плаче. Младенец всё не унимался, и крестьянка, слывшая в родной деревне знахаркой – и детей лечила, и роды принимала, – взялась его успокоить. Женщина оказалась женой офицера, следовавшего в столицу, и в благодарность за помощь семья взяла слепого солдата и его спутницу с собой. Так они попали в Петербург. Расставаясь, офицерская жена дала Афанасии Ильиничне немного денег и напутствовала: вам будут милостыню подавать, вы берите и идите, не останавливайтесь, не то вас в «нищенскую» заберут.

А дальше – дальше просто невероятная история. Александр Павлович и Афанасия Ильинична добрались до дворца. Их не только не прогнали прочь. Их приняли, отправили в баню, переодели с ног до головы – «Сроду не видала такой одёжи!» – говорила бабушка Афанасия, – и устроили георгиевскому кавалеру аудиенцию у государя императора Всея Руси! Афанасию Ильиничну к царю не допустили, она ждала мужа за дверью. Что слепой солдат рассказал Николаю Второму? Пожаловался, что бедствует, что богатеи притесняют, что милостыню приходится просить, а дети – мал мала меньше – с голоду пухнут. Царь инвалиду войны не только дал пенсию, он еще и написал указ о том, чтобы всей общиной ему обрабатывали землю, чтобы хлеб в семье был круглый год! Афанасия же Ипьинична получила подарки для всей семьи – по пальтишку на каждого ребенка. И на почтовых лошадях через всю Россию их отправили домой, в далёкую Тобольскую губернию. Александр Павлович и Афанасия Ильинична путешествовали восемь месяцев. А когда вернулись, в деревне поднялся переполох! С тех пор семья не бедствовала. Мир выстроил им двухэтажный дом, обеспечивал их хлебом, а пенсия позволяла не только жить, но ещё и учить старшую дочь Ольгу.

В 1650–60 годах появилось первое поселение на территории современного райцентра – село Упорово. По преданию основал его беглый тульский крестьянин Захар Упоров.

Существуют две версии места постройки избы Захара Упорова. По одним сведениям он поставил избу на месте впадения р.Упоровки в р.Тобол, по другим – на Остром Бугре, где в настоящее время построена церковь.

В 18 веке крестьяне занимались земледелием, скотоводством. Сбывали масло, мясо, а также сало, кожу в городах: Ялуторовск, Тюмень, Курган. В конце 18 века с.Упорово относилось к Суерской волости Ялуторовска уезда Тобольской губернии. В 1815 году в с.Упорово была построена церковь Всех святых, приписана к Богородкской церкви Суерской слободы. Прихожанами этой церкви являлись жители 14 близлежащих деревень. По данным Государственного архива Тюменской области приход Всехсвятской церкви за 1915 год составлял по селу Упорово 164 человека мужского пола, 170 человек женского. В 80-х годах ХХ века церковь снесли и построили здание сбербанка.

В 1896 году по данным ГАТО в с.Упорово было 211 дворовых мест, проживало 401 мужчина, 436 женщин. В 1893 году в Упорово появилась школа. До 1917 года в ней учились в основном дети чиновников и священников. Всего 15–16 детей. Школа состояла из 3-х классов, заведовал священник, кроме него работала одна учительница.

В 1904 году в Упорово были: земская станция, школа грамоты, водяная мельница, 4 торговых лавки, маслозавод. Еженедельно проводилась ярмарка. Торговать приезжали купцы из многих волостей, городов.

В 1919 году в Упорово был создан ревсовет, его возглавил Чивилев Дмитрий Афанасьевич. В 1920 году состоялось первое собрание партийной ячейки, на котором присутствовал один член РКП (б) и 18 сочувствующих. Секретарем был избран также Д.А. Чивилев. В феврале 1921 года в Упорово вспыхнуло восстание крестьян под руководством Мартышина Евлампия. Дмитрия Афанасьевича зверски истерзанного бросили в колодец.

В 1923 году на основании постановлений ВЦИК от 3 и 12 ноября был образован Суерский район в составе Тюменского округа Уральской области. Он был образован из Ингалинской, Коркинской, Петропавловской, Суерской, Упоровской, части Мининской и части Сингульской волостей Ялуторовского уезда. В район вошло 18 сельсоветов: Буньковский, Верх-Ингалинский, Волковский, Ингалинский, Коркинский, Липихинский, Лыковский, Поспеловкий, Моревкий, Нифакинский, Одинский, Петропавловский, Пушкарёвский, Скородумский, Суерский, Упоровский, Чернаковский, Шадринский. К 1925 году (точные даты не установлены) Волковский, Моревский и Чернаковский сельсоветы были упразднены. Постановлениями президиума Уралоблисполкома: – от 30 -31 декабря 1925 года образованы Бызовский, Моревский, Тюменцевский и Чернаковский сельсоветы; – от 15 сентября 1926 года – Моревский сельсовет передан в Емуртлинский район.

В районе снова стало 18 сельсоветов: Буньковский, Бызовский, Коркинский, Верх-Ингалинский, Ингалинский, Липихинский, Лыковский, Нифакинский, Одинский, Петропавловский, Поспеловкий, Пушкарёвский, Скородумский, Суерский, Тюменцевский, Упоровский, Чернаковский, Шадринский. С 1 января 1932 года Суерский район был упраздён, а его территория вошла в состав Упоровского.

После окончания войны 1698 года с ойратами казахи в 1700–1703 годах вновь организовали ряд крупных набегов на русское Зауралье отрядами до 2–3 тысяч человек. В 1701 году на Южное Зауралье было совершено 5 нападений кочевников. В 1703 году отряд казахов разбил деревню Архипову, расположенную в 13 верстах от Емуртлинской слободы 9 мужчин, 3 женщины убиты, 7 и 8 соответственно взяты в плен вместе со всем имуществом. В полдень 28 августа «воровские люди» напали на деревню Слободчикову Емуртлинской слободы, когда всё активное население находилось в поле, и легко «побрали» мужчин и женщин. Из слободы отряд драгун во главе с сержантом Угрениновым и Якимовым с «охочими» крестьянами быстро вышел в погоню. В 1708 отряд башкир вышел в район Среднего Притоболья, разорив в деревню Бердегину Емуртлинской слободы. В 1713 году нападениям подверглись деревни сразу 3 слобод по Тоболу Усть-Суерской, Емуртлинской и Царёва Городища. В Емуртлинской слободе кочевники разорили деревню Ренёву, взяв в плен 42 человека (16 мужчин и 26 женщин), они выжгли 15 дворов, забрав скарб, лошадей, рогатого скота «без остатку».

Первое упоминание о Емуртлинской Слободе, имевшееся в ЦГАДА, относится к 1740 году. Для обороны от башкирцев Слобода была обнесена оборонительными сооружениями, имела свою артиллерию. В 1718 году была построена церковь. Слобода была населена в основном государственными оброчными крестьянами и разночинцами. В 1740 году здесь и в окружающих её шести деревнях проживало 630 душ, взрослого населения и 365 детей.

По ясачной книге 1893 года к Емуртлинской волости относились следующие населённые пункты: село Емуртлинское, деревни Бердюгина, Горюнова, Кашеир, Кулакова, Морева, Нерпина (Чернодырова), Носулина, Слободчикова. К 1912 году сёл уже было три к Емуртлинскому прибавились выросшие Бердюгинское и Горюновское. Из деревень отошла Слободчакова и прибавилась Маркова.

Для мощного развития маслоделия в губернии неоценимой была помощь губернского агронома Н.Л. Скалозубова. Он заботился об увеличении доходов крестьян и убедил губернатора К.М. Богдановича, что крестьянам не надо продавать молоко скупщикам, а самим строить молокозаводы и торговать готовым продуктом – маслом. Губернатор попросил Министерство земледелия и госимуществ командировать в губернию знающего маслодела для обучения крестьян маслоделию. Министерство командировало зав. Смоленской передвижной маслодельней В.Ф. Сокульского, который в то время находился в г. Кургане. Ему удалось договориться с крестьянами д. Моревой, что тогда относилась к Емуртлинской волости, о создании артельного завода по выработке сливочного масла. Начали дело 6 человек, вскоре к ним примкнули и другие крестьяне. Когда дело пошло успешно, весть об артельном маслозаводе разнеслась по соседним волостям, крестьяне стали просить В.Ф. Сокульского открыть и у них заводы. Однако не хватало оборудования и мастеров. На Моревском заводе работал сам Сокульский и попутно обучал четверых учеников. Позже ещё один завод открыли в Ялуторовском уезде и два – в Курганском. Выработанное масло сбывали скупщикам в г. Курган, которые отправляли его во многие страны Западной Европы. К сожалению, сибирское масло не всегда соответствовало европейским стандартам, поэтому продавалось по низкой цене. В 1896 г. Министерство земледелия и госимуществ направило в Тобольскую губернию специалиста М. Лефельда, чтобы он научил артельных маслоделов работать по-европейски и производить качественное масло.

По данным губернского статистического комитета за 1903 год известно, что в Емуртле была земская станция, волостное управление, министерская школа, библиотека, лечебница, фотография, хлебозапасный магазин, маслодельный завод, 5 торговых лавок, водяная мельница, две ярмарки, казённая винная лавка. В 1903г. в Емуртле проживало 520 мужчин, 364 женщины, всего дворов 367. Главным занятием жителей села было земледелие. В 30-х годах переселенцы привезли с собой помидоры, фасоль, кукурузу. Были на селе мастера: пимокаты, гончары, чеботари (сапожники) кузнецы, бондари. Славились на всю округу: чеботарь Ваганов Поликарп, гончар Глеб Васильевич Храмцов. В церковном приходе было две министерских школы – двухклассная в с. Емуртлинском (до 1915 года в ней учились 60 мальчиков и 20 девочек) и одноклассная в д.Слободчики (30 мальчиков и 10 девочек). Самым состоятельным был купец Фёдор Рякишев, он построил в селе церковь (на месте современного Дома культуры), имел два каменных дома. Один из них стоит напротив сельсовета на пересечении двух улиц. В нём и сегодня идёт торговля. Старожилы рассказывают, что когда-то от этого магазина был подземный ход, метров двести, к берегу Емуртлы. А ещё рассказывают, что в подвалах до сих пор хранится зарытый хозяевами при бегстве клад. Местных энтузиастов периодически охватывает золотая лихорадка, и тогда они копают, ищут. Якобы приезжал в село кто-то из наследников Рякишева, который знал, где лежит клад, но подступиться к нему почему-то не смогДом купца Рякишева в Емуртле хранит немало тайн.

В Емуртле имелись в то время «австрийские» Храмы и молельные (община зарегистрирована 29 сентября 1907 г., хотя существовала она (как и церковь) с гораздо более раннего времени; настоятель Е. П. Топорков.

В 30-е годы церковь была разрушена и из ее кирпичей построена МТС совхоза «Емуртлинский». На этом месте сейчас стоит здание почтового отделения. Была в Емуртле и двоеданская церковь, двухглавая, кирпичная. В советское время в церкви находилась столовая коммуны им. Ворошилова. Рядом с православной церковью в деревянном здании находилась школа. В 1915 году построена каменная, сохранилась до наших дней.

В 1919 году в Емуртле был образован Совет. Первым председателем стал Михайлов Фёдор Петрович. В феврале 1921 года во время кулацко-эссеровского мятежа Емуртла стала центром расправы над сторонниками Советской власти. Сюда «врагов» привозили из других деревень. Через следственную комиссию прошли 259 человек, 130 убиты в Емуртле, других угнали в другие деревни. Руководил расправой местный житель Кравченко Флегонт. В братской могиле в центре Емуртлы захоронены 93 борца за Советскую власть. В 1923 году в Емуртле была образована сельхозартель, в которую добровольно влились несколько семей. К 1928 году в Емуртлинском районе было кооперировано 323 хозяйства 6% крестьян. В Емуртле была создана коммуна им. Ворошилова, в нее входили крестьяне также из Кашаира и Слободчаков. Возглавлял коммуну Пятков Саван.

В ноябре 1930 года в Емуртлинском районе было 30 колхозов – 83% крестьян. С декабря 1930г. в Емуртле создается МТС, директор Горенов, зам. по политчасти Скаренова. За зиму 1931г. в МТС подготовлено 30 механизаторов. Первые трактористы в Емуртле: Саратовкина, Храмцова Татьяна, Иванова Татьяна, Пешева Татьяна, Белозёрова Валентина.

На основании постановлений ВЦИК от 3 и 12 ноября 1923 года из Верх-Суерской, Емуртлинской, Кизакской, Комиссаровской, Нижнеманайской, Пятковской и Уваровской волостей Ялуторовского уезда Тюменской губернии был образован Емуртлинский район. В него вошло 24 сельсовета: Большепросековский, Верхнеманайский, Верх-Суерский, Видоновский, Горюновский, Дураковский, Емуртлинский, Капралихинский, Кизакский, Киселёвский, Комиссаровский, Крутихинский, Курский, Масальский, Нижнеманайский, Ошурковский, Пятковский, Середкинский, Слободчиковский, Старонерпинский, Талицкий, Уваровский, Фатеевский, Щигровский. 16 августа 1924 года постановлением президиума окрисполкома Курский сельсовет переименован в Погодаевский. В 1925 году Погодаевский и Фатеевский сельсоветы упразднены. Постановлениями президиума Уралоблисполкома от: 30/31 декабря 1925 года Большепросековский, Верх-Суерский, Крутихинский, Ошурковский и Середкинский сельсоветы переданы в Марайский район Курганского округа. 15 сентября 1926 года из Суерского района передан Моревский сельсовет, Талицкий сельсовет переименован в Пантелеевский. Постановлением ВЦИК от 1 января 1932 года район упразднён. Дураковский, Уваровский и Щигровский сельсоветы переданы в Мокроусовский район Курганской области, остальные – в Упоровский район.

Деревня Масали основана в 30-х годах девятнадцатого века из вольных переселенцев крестьян Калужской губернии Масальского уезда. По прибытию в Емуртлинскую волость Ялуторовского уезда им определили место жительства между деревнями Носулиной и Катаевой. Земельные угодья новоселам были выделены за счет старожилов деревень Хрящевка, Носулиной, Емуртлы, Кизакской, Катаевой и сенокосные за счёт населённых пунктов Верхнеманая, Пятковой и других. Это вызвало враждебное отношение к ним старожилов, которое сохранялось на протяжении многих лет.

К 1914 году деревня Масальская стала одним из крупных населенных пунктов Кизакской волости Ялуторовского уезда, насчитывала около 200 дворов. Были развиты ремесла: столярное, лукошное, портняжное, шерстобитное, гончарное, дегтярное и многие другие.

В 1908г. в деревне была открыта школа в одном из крестьянских домов. Учились только мальчики. Занятия проходили эпизодически. В 1926 г. приехала в школу Самсонова Александра Сафроновна и занятия стали проводиться регулярно. Была выстроена новая школа с двумя классными комнатами. Рядом со школой открыли избу-читальню. В 30-е годы приехали учителя Киприянов Селифон Семенович, Боровков Иван, Трубехин Иван Филиппович., Трофимова Валентина Федоровна (Почётный гражданин г.Тюмени). Школа стала центром культуры массовой работы. В послевоенные годы заведовал школой Паутов Василий Геннадьевич.

В 1920–21гг. деревня Масали была центром событий гражданской войны, кулацко-эссеровского мятежа. Многие активисты Советской власти были зверски убиты и сброшены в колодец у д. Кизак, удалось установить имена расстрелянных: Качанов Иосиф Кириллович председатель исполкома, Белов Илья Кириллович – зам. председателя исполкома, Хохлов Михаил Федорович – секретарь исполкома всего 26 фамилий.

В 1928 году в Масалях была образована коммуна, организатором ее стали осип Алексеев и Андреев Карнилий Иванович. Но коммуна просуществовала всего лишь один год.

В 1929 году в Масалях образовался колхоз им.Сталина, в Хрящевке им.Андреева, в Марково «Память Пушкина», Видоново «Красное село», в Кизаке «Страна Советов», в Сивково и Журавлево «Ленинский путь». Первым председателем колхоза им.Сталина был избран Андреев Карнилий Иванович.

Много на свете деревень стёртых с лица земли, много их и в нашем Упоровском районе. Одна из них Снигерёва. По рассказам старожилов она была основана в 1656 году. В 1703 – она уже значилась в переписи. Основателем её был Иван Снегирёв, бежавший от жестокого обращения хозяина и вместе с Захаром Упоровым приплывший с домочадцами вниз по Тоболу. Вслед за ним сюда же пришли беглые угнетённые люди в поисках лучшего житья. Мужики рубили лес и возводили двухэтажные дома из очень толстых брёвен. На нижних этажах располагались кухни и мастерские, где чесали лён, пряли шерсть, валяли войлок и катали валенки. Были построены и добротные конюшни и подсобные помещения для скота. Люди не бедствовали. На каждом дворе было по 6–7 дойных коров, много молодняка, лошадей, овец. Рощу вблизи деревни назвали Снигирёвкой, а лес, куда женщины и дети ходили за ягодами и грибами, Снегирёвским борком. Эти названия существуют по сей день.

Церкви в деревне не было. Почти все жители Снигерёвой были двоеданами. Строго соблюдали все посты и православные праздники. Практически в каждом доме был «чистый» уголок для молитвы. Свечи делали сами из пчелиного воска, отпевали тоже сами, и хоронили умерших в долблёных гробах или простых тесовых, также без единого гвоздя. Кладбище тоже было своё – район Терехов. Молиться сообща собирались в доме Ивана Никифоровича Копылова (примерно 30-е годы).

Всего в деревне насчитывалось около 20 дворов. Жители занимались животноводством, работали на земле. Из ремёсел здесь основными были ткачество, вышивка, плетение, гончарное дело. Ткачеством и вышивкой занимались женщины, а с глиной работали мужчины. В гражданскую войну в деревне, как и в других, появлялись то белые, то красные. От белых селяне прятались в погребах. Нашёлся тогда один их сторонник, выдавший мужиков и их расстреляли. Фамилии его никто не помнит.

В половодье деревню затопляло со стороны Скородума. Несколько раз Снигирёва горела, понемногу ветшала. В 1912 году Снегирёва относилась к Упоровскому дискриту Примерно 1929 году деревню переселили в Угрениново. Люди разъехались, часть домов вывезли в Угрениново, Бызово, Упорово. Однако ещё в 1938 году в Снегирёвой числилось 8 жилых строений, 9 хозяйственных, и 25 человек населения. К 1949 году ни в одном документе района деревня не значится. Сейчас это место приметно лишь тем, что перекинулся там большой железобетонный мост на пути из Упорово к Бызово, Суерке и Исетску.

Ещё одна деревня, сгинувшая в советсую эпоху – Зырянка. Деревень с таким названием в Сибири было без счёту. Есть они до сих пор в Тюменском и ишимском районе, в Свердловской и Кемеровских областях, в Алтайсуом и Красноярском краях. Ареал их распространения доходит чуть не до побережья Тихого океана, и все они, как компас, указывают направления расселения выходцев из Коми. Ведь известно, что до революции и раньше «зырянами» называли жителей Коми края, а безбрежные таёжные просторы – место их обитания – часто именовались Зырянским краем.

Вот и в восьми километрах от Упорово, между Шашовой и Чащиной, живущими до сих пор, стояла некогда деревня Зырянка. Образовалась она примерно в 1700 году и называлась в честь народности её заселявшем. Один ссыльный зырянин здесь поселился, а за ним и другие стали пристраивать свои дома. Поначалу жили в деревне всего две семьи по национальности «Зыряне» – Кондрашовы и Безносовы. Деревня была большая. Она состояла из трёх улиц: первая, самая главная, из-за своей протяжённости в один километр,так и называлась «Большой», вторая – «Сладкая», а самая маленькая – «Андреевская». Сладкая получила своё название не зря, ведь здесь когда-то проходил Большой Сибирский тракт. По рассказам старожилов, из Азии восточные товары, в том числе и сладости отсюда расходились мелкими партиями по близлежащим деревням. Один из купцов Зырянки занимался торговлей сладким восточным товаром. А в шутку говаривали, что сладкая она потому, что именно с этой улицы любили больше всего девушек деревенские парни. Всего здесь насчитывалось около пятидесяти дворов и 300 жителей. Считалась она богатой деревней, жили в ней зажиточные люди в добротных домах: двухэтажных было примерно 12 и несколько кирпичных. Самым богатым был Сергей Иванович. Жил он в двухэтажном доме с балконом. Имел большое хозяйство: сто ульев пчёл, много скота и земли. Он нанимал рабочих на лето и за работу платил им по телеге пшеницы, по два ведра мёду и по быку на зиму. Ещё одним богатым человеком был Евгений Фёдорович Пеленков. Он имел свой магазин и торговал «красными» товарами.

Церкви здесь не было, её заменяла небольшая часовня. Ещё стояли здесь маслобойня и четырёхлетняя школа. Леса близ деревни назывались Колки, Редник, Кривое. Пашни: Евгенова изба, Тозан, У Шахтора. Реки: Тобол, Старица, Рытик, Зырянка, Родником называли омут, в котором никто не знал дна. Между Карагужёвой и Зырянкой была Солонешная ямка. По поверьям там танцевали русалки. Деревня за свою небольшую историю сгорала до тла три раза, когда в ней оставались лишь старики и дети, которые не могли потушить пожара (все взрослые были в поле).

В 1893 году Зырянка входила в Ингалинский дискрит. Во время коллективизации многие сеьми были раскулачены, а их дома заняты под клуб, магазин и другое. Первым председателем колхоза был Патин Киприян Андреевич, которого в 1935 году арестовали и отправили на Колыму за то, что он, сдав по плану зерно государству, часть его оставил для колхозников, как неприкосновенный запас. Но кто-то из завистников из соседних деревень донёс на него и его посадили.

В марте 1938 года появился Зырянский сельский совет. В него входили сама Зырянка, выселок полукилометре от него, называемый Остров, и выселок Колхозная ферма. В Зырянке жилых строений насчитывалось 55, хозяйств – 59, жителей – 209 человек. В Острове жилых строений – 5, хозяйств – столько же, жителей – 24 человека. В выселках Колхозная ферма жилых строений было 5, хозяйств – 6, населения – 19 человек.

В июне 1943 года в Зырянке было 79 хозяйств колхозников с населением 227 человек, 16 хозяйств, прочее населения с численностью 35 человек. Всего 95 хозяйств с населением 262 человека, единоличников в деревне уже не было. В 1949–1950 годах здесь был заложен фруктовый сад. В 1959 году пе6репись отмечает, что Зырянка относится к Николаевскому сельскому совету, и в ней проживают 212 человек: 89 мужчин и 123 женщины. Национальность жителей – русские. В 1966–67 годах Зырянку присоединили с Карагужёвой в колхоз «Притобольный». Когда её отнесли к неперспективным и закрыли школу, медпункт, убрали с фермы коров жители стали разъезжаться. Часть переехала в Упорово, часть в Бызово, часть в Карагужёво, часть в Комарово (Заводоуковского района). К началу 80-х годов деревня перестала существовать. Последний купеческий дом из красного кирпича снесли в 1995–1999 годах. Сейчас место, где она находилась, ещё можно угадать по очертаниям. При распашке полей находят сельхозинвентарь и инструменты – лопаты, топоры. Виднеются остатки зерносушилки возле Старицы. В колке как памятник сгинувшей деревне – небольшое сельское кладбище, на которое ещё приезжают и приходят дети и внуки её жителей. Людская память лучше архивов хранит память об исчезнувших деревнях. О Зырянке и Снигирёвой написаны детские сочинения на тему «Поставим памятник деревне».

Значение Суклёмского мужского монастыря и Суерской Серафимовской церкви в оформлении культурного пространства района

Неподалёку от деревни Суклём нашего района находилась когда-то обитель во имя Святой Троицы, Суклёмская монашеская община, называемая в народе «Коврижкой». Монастырь располагался в лесном массиве, окружённый с трёх сторон небольшой речкой Емуртлою, а с четвёртой – деревянным забором.

Своим появлением «Коврижка» обязана старцу Никону, о первоначальной жизни которого, к сожалению, точных сведений не осталось. Известно, что он принадлежал к жителям деревни Чистовки Кизакской волости того же Ялуторовского уезда. В 1897 году старец Никон прибыл в деревню Суклём, где занимался разного вида работами: рубкой леса, строительством срубов для домов, бань и прочего. Всегда заботясь о выполнении принятой работы, он никогда не думал о плате за свой труд, а брал только то, что составляло его пропитание за день. Добросовестное отношение к делу и полное бескорыстие сразу обратили на него внимание жителей. Он имел какой-то особенный вид: необыкновенно кроткий, приветливый, с детской улыбкой на устах, он невольно привлекал к себе сердце каждого. В летнее время он иногда пас скот. В один из таких дней Никон пошёл в лес, чтобы найти более удобное место для пастбища. Пройдя значительное расстояние, он вышел к холму, который представлял собой небольшую ровную площадку, возвышавшуюся над местностью. Глубокие дебри окружали его. Густой лес, поднимавшийся на поверхности симметрично расставленных гор, протягивал к небу свои шумящие вершины. На всё это разливало свои золотисто-сверкающие лучи ласковое солнце. Любуясь первобытной красотой местности, старец пришёл в неизъяснимый восторг. С тех пор какая-то сила влекла его сюда, и он всё чаще стал посещать найденное им место. Однажды во сне он увидел как множество икон, сопровождаемых невыразимо дивным пением, спускаются на это место, а до слуха доносится тихий звон колоколов. Умилённый чудным сновидением он решил построить здесь жильё. Но прежде чем поселиться здесь, нужно было получить разрешение общества, которому принадлежало место. Получив такое разрешение, в 1899 году старец поселился в выкопанной им землянке. Живя здесь, он занимался ловлей рыбы, вязанием сетей, точением верётен крестьянам.

В полном одиночестве старец прошил один год. В 1900 году к нему присоединился один странник по имени Михаил, из крестьян Иркутской губернии, села Ниже-Острожного. После к ним пришло ещё несколько лиц, ищущих уединения, таким образом, число пришельцев увеличилось до пяти. Жизнь их, кроме молитвы, была наполнена разными видами работ, как по устройству себе жилищ, так и для приобретения себе пропитания. Чтобы сходиться на общую молитву они решили поставить себе часовню. Прежде всего под неё нужно было отвести под неё десятину земли. Крестьянское общество, от которого это зависело, имело далеко недостаточный земельный надел даже для своих нужд. Но нашлись люди, которые энергично взялись за дело и помогли в приобретении места для часовни. Заручившись землёй и согласием общества, члены общины возбудили ходатайство перед Тобольской Духовной Консисторией о разрешении построить часовню. В 1902 году разрешение было получено. Видимо сам Господь, собравший их издалека, помогал им, потому что дело, начатое почти без всяких средств, шло с удивительной скоростью. В 1903 году часовня была построена, заветная мечта отшельников – пустыня среди дремучего леса, где можно жить в молитвах вдали от мирской суеты, – сбылась. Но вдруг пропустили молву, что пришельцы будто бы живут не для спасения собственных душ, а для чувственных наслаждений, что они производят соблазн среди ближайших жителей. Молва не замедлила дойти до начальства, которое издало распоряжение об удалении сей общины, часовню же было велено закрыть. Общинникам ничего не оставалось делать, как только уповать на Божью помощь, ища утешение в молитвах. Они спокойно ждали, когда пройдут дни ненастья, и вскоре всякие сомнения людей рассеялись, обнаружилась ложь людских показаний. Мало-помалу отшельники опять собрались на прежнее место. После этого их не тревожили. Когда число пришельцев стало значительно увеличиваться, старцы составили совет, дабы испросить у Владыки себе пастыря. Для этого они избрали из своей среды одного, которому и поручили ходатайство. Владыка радушно принял пришедшего и после краткой беседы с ним обещал удовлетворить их просьбу. В 1906 году, во время поездки по своей епархии Преосвященный Антоний лично посетил общину, где и подтвердил своё обещание. В 1907 году был назначен настоятель общины, им стал казначей Абалакского Знаменского монастыря иеромонах Никита. Никита первым делом взялся за постройку алтаря к часовне, без которого нельзя было совершать литургию. По окончании постройки церкви он вздумал по примеру прежних лет походить по святым местам, но оттуда не возвратился. Известие о его праведной кончине пришло из Соловецкой обители.

Новоустроенная община стала любимым местом для излияния молитв и чувств верующих. Со всех сторон сюда потянулись люди. Со временем обитель стала состоять из часовни и двух церквей. Первая каменная во имя Святой Троицы, располагалась на высоком совершенно гладком холме, за что и получила название «Коврижка» (ковриг – хлеб, круг), вторая – деревянная, во имя Вознесения Господня, находилась у подножия холма, чуть ближе к реке. А часовня – на монашеском погосте. Вокруг возвышенности размещались жилые и хозяйственные постройки из одного и двух этажей.

В 30-е годы «Коврижка» являлась крупной общиной. У неё были богатые угодья, пчелиные пасеки и разная живность. Монастырь был не только экономически развит, но и духовно возвышен, недаром в эту святую обитель на молитвенное богослужение стекались паломники со всей округи. Обитель стала известной не только в окрестностях, но и далеко за её пределами. «Коврижка» была красива, уединённа и ухожена. Большое внимание община уделяла благотворительности, обновляя старые вещи и снабжая продуктами питания всех нуждающихся и голодных.

Также монастырь был знаменит святым источником, находившимся в нескольких стах метрах. Этот источник существует до сих пор. От каменного храма имелся подземный ход на другой берег реки, но он до наших дней не сохранился. Не сохранился и сам монастырь.

История «коврижки» за тридцатилетний период своего существования, сохранила лишь незначительные сведенья. После закрытия в 1937 году монастырь использовался под приют для детей, а затем под Дом престарелых. Он очень быстро пришёл в упадок и к 1940 году на этом месте остались лишь развалины. К 1960 году было разграблено всё вплоть до фундамента. Одновременно с закрытием «Коврижки» происходило изъятие монастырских ценностей. Причём не только в святой некогда обители, но и во всей деревне Суклём, в которой насчитывалось более ста дворов. О Суклёмском монастыре написано произведение Упоровской поэтессы Л. Г. Гребенщиковой «История святой »Коврижки«. Место, когда-то бывшее духовным центром и притяжением паломников, сегодня заросло кустарником и большими деревьями. Лишь местами проглядываются выкопанные не так давно ямы, вероятно, искателями церковного имущества. Всё, что осталось в память о монастыре Святой Троицы – несколько экспонатов в Упоровском краеведческом музее, две иконы, распятие и книга для богослужений.

Одна икона Печерской Божьей Матери передана в дар Знаменскому собору города Тюмени.

В августе этого года были подведены итоги акции «Семь чудес Тюменской области». Конкурс на самые яркие, интересные и чудесные места нашего края был приурочен к его 65-летнему юбилею. На звание чуда всего было представлено 52 историко-культурных объекта, голосование шло более двух месяцев. По мнению жюри, семерка победителей выглядит следующим образом: Тобольский Кремль, река Обь, Сургутский мост через Обь, Абалакский монастырь, Уренгойское месторождение, Первая скважина (Р-1) на Самотлоре, Полярный Урал. Народное голосование, в котором участвовали жители Тюменской области (в конкурсную комиссию пришли более тысячи голосов, поданных по средствам sms и интернет-опроса), выявило второй неофициальный список семи чудес. В «Народный» список вошла Суерская чудотворная икона. Сегодня она вновь после долгих странствий вернулась в родные пенаты – Храм преподобного Серафима Саровского.

Во второй четверти восемнадцатого столетия в Суерской слободе свирепствовала моровая язва. Одному из прихожан в это время явилась Богородица и повелела в Рафаиловском монастыре написать Смоленскую икону Божией Матери, обещая прекратить бедствия, и в память об избавлении от него повелела ежегодно носить икону в этот монастырь. Когда жители Суерки обратились к настоятелю Рафаиловского монастыря, он указал им на затворника – иеромонаха Макария. Тот согласился исполнить просьбу, приказав просителям вначале попоститься 6 недель, затем исповедоваться и причаститься Святых Тайн. По написании икона была принесена в Суерку и после отслуженного перед нею молебна моровая язва прекратилась. Во имя этой иконы на берегу Тобола был воздвигнут каменный двухэтажный храм, разрушенный в тридцатые годы двадцатого столетия. Верхний придел его был освящен в честь Смоленской иконы Божией Матери, а нижний – во имя Афанасия и Кирилла Александрийских.

Икона была украшена серебряной ризой с позолотой и драгоценными камнями. Благодарные прихожане не жалели средств, пытаясь хоть как-то выразить свою признательность за благодатную помощь, исходившую от нее. Даже по числу различных привесок-подарков иконе можно было видеть, как много людей, веривших в ее чудесную силу, получали просимое.

У исетского управителя сильно болели глаза. Он попросил принести чудотворный образ из Суерской слободы. Когда его просьбу выполнили и перед иконой отслужили молебен, больной прозрел. Через некоторое время в Исетском и его окрестностях начался падеж скота. Жители принесли святую воду из Суерки. С молитвой покропили скот, постройки – падеж прекратился.

Лето 1770 года было засушливое. Весна тоже началась засухой. Горожане обратились с прошением к епархиальному начальству. На это прошение преосвященный Варлаам, Архиепископ Тобольский, наложил следующую резолюцию: «Велеть св. икону Пресвятой Богородицы по их прошению приносить в Ялуторовск, но с подобающим благочинием и паче в трезвости и с постом, а лучше бы в постное время, когда способнее для народу». На основании этой резолюции Ялуторовское духовное управление постановило в 1771 году принести икону 14 сентября, а в будущем приносить ее в первое воскресенье Петрова поста. В следующем 1772 году, когда святая икона была поднята из Суерки в девятую пятницу после Пасхи, пошел сильный дождь, продлившийся трое суток. От этого дождя хлеба и травы, к радости жителей, ожили. С тех пор на девятую пятницу в Суерку собирались тысячи паломников из Ишимского, Петропавловского, Курганского, Тюменского округов, а также из Тобольска, Омска, Верхотурья.

Путь в Ялуторовск для иконы лежал через многие села, сохранившиеся на карте Тюменской области и по сей день, а из Ялуторовска в Суерку ее возвращали через Заводоуковск, иногда бывала она и в Юрге. Повсюду встречался образ Богородицы с благоговейным трепетом и почтением, служился молебен, читался акафист. Находилась икона в пути от одной до четырех недель, что зависело от усердия народа и от времени начала сенокоса.

От продолжительного ношения к 13 году XIX столетия икона повредилась. По распоряжению Преосвященного Афанасия, чтобы сберечь святыню, в 1835–1839 годах сделали список, который предполагалось носить по округу. Но люди опечалились, и Преосвященный отменил свое решение, а также приказал обновить икону с сохранением всех ее особенностей. Это было сделано иконописцем из Туринска. Образ покрыли тонким слоем слюды. С тех пор традиция возобновилась.

В 1845 или 1846 году в центре Суерской слободы загорелся дом у крестьянина Абрама Пустозёрова, следом – соседние дома и, наконец, огонь подошел к дому Якова Вологжанина. Когда на место пожара принесли многочтимую икону, пожар прекратился. Переселенец Иван Григорьев Ялуторовского округа Шатровской волости тяжело болел около девяти недель, но дал обет сходить на поклонение к Суерской иконе и, выздоровев, сдержал свое обещание 7 июня 1866 года: был отслужен молебен, во время которого на коленях и со слезами прочитал он акафист. Заявление это было записано в богослужебном журнале на 56 странице.

С течением времени воды реки Тобол подмывали берег, и стало очевидно, что церковь может пострадать. Тогда – то и было принято решение о строительстве нового храма, а здесь установлен крест, к которому в дни больших праздников верующие совершают крестный ход и служат молебен. Новую церковь строили всем миром с 1905 по 1912 год, и получила она своё название в честь преподобного Серафима Саровского. В 1914 году, когда храм был освящён, Чудотворная икона заняла в нём достойное место.

В 30-е годы были высланы и расстреляны два священника, здесь служивших. Во время Великой Отечественной войны в церкви хранили зерно. Чудотворную икону перенесли в Ялуторовск. В 1946 году в село приезжает священник, церковь начинает работать. В шестидесятых годах государство по-прежнему продолжало вести кампанию гонения на Церковь. К тому времени количество приходов в Омской епархии, по сравнению с 1947–1943 годами, сократилось почти вдвое. В Тюменской области из восемнадцати приходов осталось всего восемь (по два храма в Тюмени, Тобольске, Ишиме и по храму в Ялуторовске и в селе Суерка Упоровского района). Всего в епархии в 1964 году функционировало 13 храмов. Но наступление атеистического государства на Церковь продолжалось. В конце года Суерская церковь была закрыта, хотя к тому времени она оставалась единственным действующим храмом сельской местности во всей Тюменской области. Большую роль в закрытии храма сыграла просьба жителей местного колхоза «Память Ленина». Верующие села Суерка без боя сдаваться были не намерены и сложа руки не сидели. Они, видя, что местные власти предпринимают активные усилия по закрытию храма, обращались в Совет по делам русской православной церкви при Совете Министров СССР в попытке отстоять церковь. Туда же, с просьбой о снятии с регистрации общины обратился и исполком Тюменского областного (сельского) Совета депутатов трудящихся. Московский Совет принял неожиданное для тюменских партийных чиновников решение, что законных оснований для снятия религиозного общества с регистрации ненаходится, более того, что оно »экономически сильное и поддерживается верующими« и что имел место факт произвольного закрытия церкви. То есть местной власти было указано на то, что она действует незаконно. Как было чиновникам снести такую оплеуху? Они и не снесли. Приблизительно в это же время и.о. уполномоченного Совета по делам русской православной церкви по Тюменской области А. Еремеев кропотливо готовил

В скором времени Совет Министров удовлетворил «законное требование» советских тружеников. Верующие, пытавшиеся подать протест и собрать разрозненную общину, были привлечены к уголовной ответственности.

Из этого »именем Российской Советской Федеративной Социалистической Республики« – приговора мы узнаём важную подробность всего дела. Оказывается, церковь была закрыта местными властями ещё летом 1964 г., до обращения в центральные инстанции, что, конечно, являлось нарушением закона, поскольку такое решение могли принимать в Москве. И уполномоченный по Тюменской области, и Тюменский облисполком пытались легализовать фактически беззаконное закрытие храма; они понимали, что отступать им было никак нельзя. Верующие же писали во все инстанции, но что они могли сделать против уже принятого решения. Церковь в селе Суерка была жизнеспособной, но она была обречена. Дело двигалось к развязке.

В начале 1965 года закрытая церковь, вопреки желанию верующих, под прикрытием властей была разграблена: были сняты и вынесены все иконы, вскрыто и растащено содержимое кружек и сундуков с церковной утварью, при помощи трактора был сломан иконостас и сорваны с храма кресты. После разорения Суерский храм был передан местной средней школе под спортивный зал. Часть икон вывезли в Ялуторовск, часть – растащили. Документ повествует об этом так:

СЕКРЕТАРЮ ОБЛИСПОЛКОМА тов. ЕРЕМЕЕВУ А. И.

По существу жалобы группы верующих с. Суерки Заводоуковского района сообщаем следущее:

На основании телеграммы облисполкома от 6 февраля 1965 года о закрытии Суерской церкви вышестоящими организациями исполком Заводоуковского райсовета решил произвести изъятие церковного имущества из неиспользуемого помещения церкви, описать и складировать его, а помещение передать Суерской средней школе под спортивный зал.

Для осуществления этого решения в с. Суерку были направлены заведующий районнным отделом народного образования тов. Трофимов П.Ф и инструктор РК КПСС тов. Григорьев Н.И.

Решением исполкома Суерского сельского Совета была создана комиссия во главе с бывшим председателем с/Совета т. Архиповым А.К. В комиссию были включены партийные и советские работники с. Суерка, а от верующих церковный староста Архипова А.С.

Церковный староста Архипова отказалась одна участвовать в работе комиссии. Тогда комиссия предложила ей пригласить в сельсовет всех верующих.

Через час староста привела с собой 5–6 человек престарелых граждан. Эта группа не признала действительность телеграммы и решения райсовета и потребовала от комиссии и от представителей райкома партии и райисполкома документ о закрытии церкви непосредственно из Москвы, которого естественно они предъявить не могли. Тогда староста Архипова и верующие заявили, что они в работе комиссии участвовать отказываются, ключи от церкви не дадут, и покинули помещение сельсовета.

Комиссия сообщила об этом секретарю РК КПСС тов. Марову И.П. Он получил по телефону Ваше разрешение на вскрытие церкви и комиссия приступила к работе без представителей церковной двадцатки.

Кроме членов комиссии и представителей РК КПСС и райисполкома демонтаж и опись церковного инвентаря помогали производить директор Суерской средней школы тов. Шабашов Н.Н и 4–5 учеников 11 класса.

Все иконы были сняты, иконостас разобран /а не сломан трактором, как пишут жалобщики/ церковные кружки и сундуки вскрыты, деньги 25 рублей пересчитаны.

После составления описи, имущество и оборудование складировано при сельском Совете, где оно и хранится в целости и сохранности до особого распоряжения свыше.

Кресты вместе с их основаниями с церкви сняты тросом при помощи трактора без разрушения основания конструкции помещения.

Председатель исполкома Заводоуковского Райсовета В. Смирнов«.

Надо поклониться Архиповой Анне Савельевне, »малограмотная«, она оказалась грамотнее тех, которые не хотели исполнять даже ими самими придуманные безграмотные законы. Она вместе с верующими »потребовала телеграмму из Москвы". Отказалась отдать ключи от церкви и покинула помещение. Тем самым оставив беззаконников одних вершить своё беззаконное дело. Достойное поведение. Школьникам села Суерка есть, с кого брать пример.

Так прекратила своё существование Серафимовская церковь. Продержалась она и 20-е и 30-е годы, пережила войну, а вот рубеж 60-х преодолеть не смогла. Была она лучшей по сохранности среди церквей района, как говорят об этом документы. А в 89-м, когда ветер перемен долетел до Суерки, к главе сельсовета Николаю Васильевичу Магнееву потянулись ходоки: давай, Васильич, восстановим! И поднялась красавица-церковь. Привезли из Тобольска и установили иконостас – он обошёлся в четыре миллиона рублей. Спасибо знаменитому земляку – директору «Сургутнефтегаза» Владимиру Богданову. Церковью гордятся в деревне. Утраченные иконы собирали по домам. Кое-что привезли из Ялуторовска, вот только суерскую святыню долго не хотели возвращать, чтобы не лишать ялуторовских прихожан возможности поклоняться ей. Потом достигли договорённости: икона стала путешествовать из Ялуторовска в Суерку и обратно. Долгое время в храме хранился старинный список с неё, но справедливость, наконец, восторжествовала – суерская чудотворная икона вернулась в родные стены.

Случаев благодатной помощи от иконы во все годы было записано очень много, но об одном из них стоит сказать особо. В 1850 году в весеннее, засушливое время вблизи деревни Шадриной загорелся сосновый лес. Пожар возник за сорок вёрст, у села Чимеевского Курганского округа. Огонь пылал в разных местах на большом пространстве из-за сильного порывистого ветра. С востока, запада и севера деревня оказалась окруженной пламенем, а с юга – Тобол, через который моста не было. Народ со слезами просил позволить занести святую икону на место пожара. Лишь только паром с ней отправился вниз по реке, направление ветра сменилось, а затем он и вовсе утих. Постепенно прекратился пожар, пламенем которого крестьяне трех волостей были загнаны под крутояр Тобола. Спаслась и деревня Шадрина. История эта повторилась спустя полтора века, засушливой весной 2004 года. Когда в Упоровском районе пожары полыхали то с одной, то с другой стороны, в деревню Старая Шадрина пожар вновь пришел со стороны села Чимеево Курганской области. К восемнадцатому мая опасность оказалась настолько велика, что на его тушение пришлось бросить все имеющиеся силы службы ГО и ЧС. Но ветер с запада не давал возможности погасить огонь. Суерские прихожане обратились с просьбой к протоиерею Сергию Швалеву, а он – к Архиепископу Тобольскому и Тюменскому Димитрию. По благословению Высокопреосвященнейшего Суерская икона, которая сто пятьдесят четыре года назад спасла Старую Шадрину от пожара, была с молитвой поднята в Ялуторовске, в Свято-Никольской церкви, где находилась она со времени закрытия суерского храма Серафима Саровского. В Ялуторовске служили молебен – в Шадриной боролись со стихией. Огонь удалось пустить по двум коридорам: туда, где для него уже не было пищи. Когда икона прибыла на место пожара, главная угроза для деревни осталась позади. Облегченно вздохнули люди, следом на отдых потянулась усталая техника. Вместе с жителями и рабочими лесхоза здесь протоиерей Сергий Швалев и иерей Георгий Санников отслужили молебен, а под утро, вслед за каплями святой воды на землю пролился тихий, теплый дождь. С тех пор чудотворная икона Божией Матери осталась в возрождённом Храме преподобного Серафима Саровского. Сегодня в храме пастырское служение несёт иерей Василий Лапухин, вновь постоянно идут службы и как несколько веков назад сюда со своими скорбями направляются поломники со всей Тюменской области. Как их деды и прадеды просят они заступничества у Суерской святыни, и она, как и прежде, помогает всем.

почву для проталкивания нужного решения по закрытию церкви. Им направляется в центральный Совет и Тюменский облисполком обращение. в ходе появления и становления острогов, слобод и деревень, начиная с XVI века, в истории края нашли своё отражение все значимые события, происходившие в стране (активная колонизация Западной Сибири, оборонительная политика от племён кочевников, пугачёвское восстание, развитие ремёсел и земледелия). Часть историко-культурного наследия была стёрта с лица земли (Суклёмская монашеская община, деревни Зырянка и Снигирёва), оставив лишь память и традиции. Часть не только сохранилась, но и по-прежнему играет важную роль в жизни края и региона.

Материал для сайта подготовлен Кургузовой И.Н.

Источник: Администрация Упоровского муниципального района



© 2010 — 2015 Правительство Тюменской области

«Свидетельство о регистрации СМИ Эл № ФС77-24817 от 30 июня 2006 года выдано Федеральной службой по надзору за соблюдением законодательства в сфере массовых коммуникаций и охране культурного наследия»

Администратор ГКУ ТО "ЦИТ ТО" Портал реализован на платформе "SiTex"

Яндекс.Метрика Яндекс цитирования
Рейтинг@Mail.ru